Переписка И. А. Ефремова и Г. К. Портнягина
Часть I. Биографическая составляющая переписки
Ольга Ерёмина
Переписка Ивана Антоновича Ефремова и Георгия Константиновича Портнягина (1906–1978) началась 15 января 1964 года и длилась восемь лет – до смерти Ефремова, с каждым годом становясь всё интенсивней и плодотворней. Георгий Константинович сохранил все письма и открытки, посланные Ефремовым:
59 единиц. Первое своё письмо он отправил Ефремову как рядовой читатель. Известно, что писатель не хранил у себя дома письма читателей: он отдал их Анатолию Бритикову для передачи в Пушкинский Дом – ИРЛИ РАН. Там они и хранятся поныне.
Ефремов получал огромное количество писем от читателей, сохранял же он только письма тех корреспондентов, с которыми завязывалась регулярная переписка. Письма Портнягина известны нам по их наличию в папках, предоставленных нам для копирования и изучения Таисией Иосифовной Ефремовой. Первое письмо Портнягина датируется 19 декабря 1965 года, после двенадцати писем Ефремова, это говорит о том, что переписку с Георгием Константиновичем Ефремов выделил как особенно важную спустя 2 года после начала эпистолярного общения. В архиве Ефремова сохранилось
43 письма от Портнягина, последнее датировано 3 октября 1972 года, следовательно, Ефремов его уже не прочитал.
Кроме того, сохранилось пять писем Портнягина, адресованных Таисии Иосифовне уже после смерти Ефремова. Четыре находились в архиве Ефремовых, письмо от 7 октября 1972 года, написанное после известия о смерти Ефремова, публикуется по черновику из личного архива Г. К. Портнягина. Известно о нескольких визитах Портнягина в Москву и на дачу, где проводил лето Ефремов.
Переписка была опубликована в книге «Переписка Ивана Антоновича Ефремова»
1 (в хронологическом порядке, вместе с письмами к другим корреспондентам) и в книге «Переписка Ивана Ефремова. Жизнь»
2 (в хронологическом порядке, переписка с Г. К. Портнягиным – одним блоком).
Георгий Константинович Портнягин родился в Нагасаки в 1908 году.
В 1964 году он жил в городе Кузнецке Пензенской области, работал директором школы рабочей молодёжи, преподавал научный атеизм в институте марксизма-ленинизма и являлся членом горкома партии. Знал несколько иностранных языков, переводил с английского.
В 1926–1928 годах он был резидентом советской разведки в Харбине, неоднократно переходил границу, родители его так и остались в Китае, в Пекине. Брат Георгия, Павел Константинович Портнягин (1903–1977), был участником Трансгималайской экспедиции Рерихов, проходившей по Монголии и Тибету, с 1980 года он поселился в Самарканде.
Георгий Константинович, приехав с СССР (дата приезда неизвестна), закончил в Куйбышеве (ныне Самара) биолого-химический факультет университета. Незадолго до Великой Отечественной войны он уехал в село Верхний Дарасун Читинской области, где работал учителем химии. Затем перебрался в город Инза в Ульяновской области.
В Кузнецк, довольно крупный город, стоящий на железной дороге, он попал после Великой Отечественной войны. В Кузнецке Портнягин прожил около сорока лет, имел двух сыновей: старший, Лев Георгиевич, – инженер, возводивший гидроэлектростанции, младший, Игорь Георгиевич, – археолог. Портнягин работал директором Школы рабочей молодёжи, был преподавателем Университета марксизма-ленинизма.
О себе Портнягин пишет: «Ведь я был некоторое время ответственным секретарём Теософической Ложи» (письмо от 13 февраля 1970 г.). Хотя упоминаемая Георгием Константиновичем деятельность относится к периоду сорокалетней давности, ясно, что он был в курсе теософской проблематики.
Первое письмо Ефремову Портнягин написал после публикации романа «Лезвие бритвы».
Первые годы при прощании Ефремов пишет: «с искренним уважением», «с искренним уважением и приветом». В письме от 2 марта 1966 года появляется подпись: «Ваш И. Ефремов», которая уже не исчезает до конца переписки.
Первоначально Ефремов обращается к своему корреспонденту, используя эпитеты «многоуважаемый» и «глубокоуважаемый». Переписка ведётся сердечно и в то же время исключительно корректно, в ней нет никаких нот панибратства или заходов сверху.
В письме от 5 января 1970 года, через шесть лет после начала переписки, Ефремов начинает письмо так: «Дорогой (позвольте Вас так называть) Георгий Константинович!» Портнягин в письме от 8 января 1970 года откликается: «Большую радость Вы подарили мне своим обращением, глубокоуважаемый и дорогой Иван Антонович!»
Это говорит о высоком уровне доверия Ефремова к Георгию Константиновичу, возникшем за годы постоянной работы Портнягина в избранном направлении.
Биография человека делится как бы на три слоя. Первый слой – фактический, связанный с рождением, перемещением в пространстве, местом учёбы и так далее. Второй слой – сакральная биография: события, известные только чрезвычайно узкому кругу лиц. Третий слой – духовная биография: особенности становления характера, развитие миропонимания, мировоззрения.
Первый слой биографии – буквальный, фактический – никогда не становится самоцелью, о себе Ефремов говорит постольку, поскольку это может помешать или поспособствовать отправке или получению корреспонденции, личным встречам.
Второй – обсуждение книг, связанных с духовным развитием человека, которое переходит в тесное сотрудничество: Ефремов находит нужные книги, обращаясь для этого к розенкрейцеру Фёдору Петровичу Верёвину (1901–1968) и исследователю жизни и творчества Рерихов Павлу Фёдоровичу Беликову (1911–1982), пересылает их в Кузнецк, Портнягин переводит с английского и перепечатывает, или просто перепечатывает книги на русском языке. Через некоторое время Портнягин лично знакомится с Верёвиным, в 1972 году получает приглашение приехать в гости от Беликова, между ними завязываются личные отношения.
Со временем перепечатывание становится выборочным, конспективным. Перепечатки Портнягин присылает или привозит в Москву, Ефремов даёт эти тексты читать молодёжи, расширяя круг людей, знакомых с основами духовного роста. Ефремов посылает в подарок Портнягину книгу с переводом «Махабхараты», сделанным Борисом Леонидовичем Смирновым (1891–1967), и его комментариями. Это приводит к знакомству Портнягина со Смирновым. После его смерти сестра жены присылает Портнягину некоторые книги из библиотеки Б. Л. Смирнова.
Эту скрытую от постороннего глаза работу Ефремов считает важнейшим делом. Обращаясь к Портнягину, он пишет:
Стремление учить других. Вы считаете его порождением самомнения? А может быть, проще: благородное стремление поделиться, как делятся хлебом с голодным и деньгами с неимущим? Мне кажется, что Вы поступаете именно так, иначе как же расценить Ваш бескорыстный труд по распространению заглохшего знания? Вам, насколько я знаю, уже обязано этим несколько сот человек с моей стороны, а сколько с Вашей? И вся Ваша лекционная деятельность просвещенца… (26 ноября 1971 г.);
Будьте здоровы и берегите себя, иначе кто же понесёт взятое Вами на себя бремя? Всё меньше таких людей, спокойных и упорных в деле незаметном и ничего не сулящем» (28 марта 1972 г.).
Примерно с 1969 года в переписке более активным становится
третий аспект, духовный, который присутствовал и до этого, –
обсуждение важных этико-философских проблем современности, обмен мнениями относительно книг, которые Портнягин берёт в работу. Это есть важнейшие факты внутренней биографии Ефремова.
В данном материале, который является первым подступом к осмыслению этой восьмилетней переписки, мне хочется проследить факты внешней биографии Ефремова. Частично это уже было сделать в нашей книге «Иван Ефремов», вышедшей в серии «ЖЗЛ» (2013). Здесь мы сосредоточимся на том, как о событиях своей жизни говорит сам Ефремов. О фактах жизни Портнягина здесь мы будем говорить постольку, поскольку это помогает прояснить хронологию жизни Ефремова.
Итак, составим хронику событий жизни Ефремова, опираясь на данную переписку. Я буду указывать курсивом даты писем с указанием места отправки, что говорит нам о том, где находился Ефремов, и приводить биографические сведения, которые содержатся в письмах и касаются перемещений, состояния здоровья, работы над книгами, их публикации. Выделения полужирным сделаны мною.
15 января 1964 г., Москва.
25 апреля 1964 г., Москва: …на весь май я уеду и буду в Москве только с начала июня.
5 мая 1964 г., Москва.
14 июля 1964 г., Москва.
29 июля 1964 г., Москва.
26 августа 1964 г., Москва.
10 декабря 1964 г., Москва: Не ответил сразу на Ваше письмо, так как недавно только вернулся из Ялты, где сделал попытку отдохнуть — не вполне удачную, но всё же.
10 января 1965 г., Москва: С планом привоза книги Бернарда в феврале — согласен. Сейчас я расхворался, но как только войду в дело, перепечатаю Кундалини-иогу и пришлю Вам экземпляр в собственность — она весьма интересна и серьёзна.
2 апреля 1965 г., Малеевка (санат[орий] для писателей около Рузы): Я поехал в д/о без машинки и потому буду краток (чтобы Вам не разбирать мои иероглифы). Я вернусь в Москву к 20 апреля. К тому времени будет перепечатана Кундалини-иога3, и я пошлю её Вам.
8 мая 1965 г., Москва.
15 октября 1965 г., Москва: Ваше письмо пролежало без малого месяц, пока я путешествовал по Волге.
10 ноября 1965 г., Москва: Не откажите принять и наши поздравления, запоздалые, потому что оба болеем.
2 марта 1966 г., Москва.
4 апреля 1966 г., Москва: На днях я послал Вам рукопись ученика Гурджиева — помню, Вы хотели ознакомиться с его учением. Поправлюсь — достану Вам рукопись ещё о самом Гурджиеве. Пока ещё лежу, но скоро отправят в больницу.
Заболел сильно — едва не перешагнул черту Беспредельности. Сейчас лучше.
2 июля 1966 г., Москва: Я вернулся из санатория, на днях уеду на дачу. Стало лучше, но болезнь ещё не кончилась, будут держать на строгом режиме до октября.
20 августа 1966 г., Лесной Городок: Я виноват перед Вами, так как задержал ответы на Ваши письма, но я всё ещё не вернулся даже к весьма скромной форме прошлого года. Пока живу на даче и понемногу пишу новую научно-фантастическую вещь, оставив, к огорчению, палеонтологию, но, видимо, так пока распорядилась судьба.
П. С. Писать мне надо на городской адрес, оттуда почту возят еженедельно. Во второй половине сентября вернусь в город.
1 сентября 1966 г., Москва.
12 марта 1967 г., Москва: Жаль, что здоровье не позволяет работать так интенсивно, как того бы требовало намерение продвинуться в этих вопросах. Весь конец прошлого года и начало этого чувствую себя неважно, состояние сердца понемногу ухудшается, ограничивая меня во всём. Сам себе я напоминаю подбитый броненосец, получивший незаделываемую пробоину, но ещё находящийся на плаву. На вид он всё ещё могуч, машины работают, он медленно двигается вперёд, но понемногу сдают одна за другой водонепроницаемые переборки и броненосец садится всё глубже, т.е. попросту говоря — тонет. Хотелось бы поплавать подольше, но… запас плавучести неизвестен, хотя и явно невелик. Тем более, что любая непогода — фатальна. А надо писать ещё четыре книги, досадно!
На днях едем в санаторий до середины апреля, но постараюсь там задержаться, так как 22 апреля мне 60 лет, и тут будет попытка справить мне какой-нибудь юбилей, что надо избежать во что бы то ни стало. Тем более что в писательской среде эти юбилеи имеют вполне определённый привкус. А вот у нас с Таисой Иосифовной будет один симпатичный юбилей — помните, у Некрасова о дядюшке Якове: «Седенький сам и лошадка каракова, вместе обоим 100 лет»? Так вот нам вместе обоим 100 лет 22 апреля.
10 сентября 1967 г., Москва: Это письмо не имеет определённого дела, кроме как справиться о Вас. Что-то Вы примолкли… Всё ли у Вас благополучно? Собирались быть летом в Москве, но, поскольку я был лето в Москве и Вы не позвонили, то с поездкой не вышло?
Я с весны побывал в двух санаториях, стал чувствовать себя всё хуже и хуже. Наконец мы с Таисой Иосифовной пришли к твёрдому решению — быть дома, никуда не ездить, ни в санатории, ни на дачи.
И в результате после лета, проведённого в Москве, я стал покрепче, стал больше работать. Сейчас новый н/ф роман «Час Быка» (бывшая «Долгая заря») уже написан на ¾. Буду сидеть упорно над ним и дома, пока не кончу и пока со здоровьем не станет получше, а то было приступы кардиальной астмы замордовали.
21 ноября 1967 г., Москва.
20 декабря 1967 г., Москва: Новая моя книга (она теперь называется «Час Быка») подвигается, осталось 2½ главы. Кажется, получается интересно, но, может, опять перегружу разными идеями — без этого мне писать неинтересно. Е.[жели] ж.[ив] б.[уду] (как писал Павлов), то в феврале закончу.
21 марта 1968 г., Москва: Только что получил присланное Вами. С тем, что привёз Ваш сын, получилось порядочное томище — свыше 500 страниц. Это Вы проделали огромную работу. Я хочу отдать рукопись в переплёт, иначе ею пользоваться трудно. Сколько Вы разрешаете её держать? Только что кончил свой новый роман «Час Быка» и тоже порядком утомился, а впереди ещё генеральная правка по перепечатанному Таисой Иосифовной экземпляру.
Приезд Портнягина в Москву на майские праздники.
14 мая 1968 г., Москва: Посылаю вдогонку статью, которую забыл показать. Не откажите возвратить.
9 августа 1968 г., Москва.
12 января 1969 г., Москва.
31 января 1969 г., Москва: В общем, когда поедете в феврале в Ленинград, то устройте так, чтобы зайти ко мне, и мы посмотрим эти книги и потолкуем.
Портнягин: 9 февраля 1969 г., Кузнецк: Дважды прочёл в № 1 «Молодой гвардии» «Час Быка», пока скажу только — интересно! Если найдёте возможным, объясните, пожалуйста, понятие 0-пространство? Это свойство буддхи!?
Печатание в «Технике — молодёжи» менее удачно. Сокращение выщелачивает многое интересное, я бы сказал даже — главное. Получается перегруженность техникой.
Над чем Вы сейчас работаете?
25 мая 1969 г., Москва: Винюсь, что не писал Вам некоторое время — затуркали срочные дела: срочная подготовка книжного варианта романа (будет печататься в издат[ельстве] «Молодая гвардия»), ещё корректура книги старых рассказов (в «Детгизе») и докторская диссертация моего ученика. По закону Финнегана, всё это завязалось в один узел. Теперь понемногу развязываю.
4 августа 1969 г., Москва: Простите великодушно, что не сразу Вам отвечаю, но пришлось тут поболеть две недели, и все карты спутались.
18 августа 1969 г., Москва: Я получил разрешение держать плёнку Рериха «Врата будущего» до октября. Если Вы ещё не потеряли желания, то могу прислать её Вам ценной бандеролью. Сообщите срочно, пожалуйста. Что до Агни-иоги, то человек сей владеет всеми книгами: «Озарение»; «Зов»; «Община»; «Агни-иога»; «Бeспредельность» (2 части); «Иерархия»; «Сердце»; «Мир огненный» (три части); «Аум» и «Братство». Интересуется, что собственно надо. Книги ему нужны, но может высылать по одной сроком на 1—2 месяца для копирования. Я думаю подождать, пока выяснится у меня с книгой (моей). Если напечатают, то я буду с деньгами и тогда пересниму всё подряд, а плёнку пошлю Вам.
24 октября 1969 г., Москва: Я не писал Вам, поджидая приезда владельца тех книг, какие интересуют нас обоих. За это время я наполовину отпечатал с плёнки «Врата будущего» НКР.
Я согласен с Вами, что перепечатка — лучше, так как она даёт вместо одного минимум 4 экземпляра, а обходится в общем немного лишь дороже одного фотографического. М.б., у Вас там и можно найти надёжного человека (и не слишком дорогого) для этой перепечатки. К тому времени, как это всё осуществится, я уже буду знать, пойдёт ли мой роман и «на коне» ли я, и тогда, разумеется, возьму расходы целиком на себя — уж извините, но это будет справедливо.
12 ноября 1969 г., Москва.
8 декабря 1969 г., Москва.
29 декабря 1969 г., Москва.
Январь 1970 г.
4 февраля 1970 г., Москва: (Извините за почерк — пишу лёжа, запряжён ненадолго в постель после приступа стенокардии).
12 февраля 1970, Москва.
18 февраля 1970 г., Москва.
9 марта 1970 г., Москва: Я скошен гриппом, потому лежу, отсюда и прошу простить за почерк.
19 мая 1970 г., Москва: Я действительно хворал, но в марте-апреле ещё и ремонтировалась квартира, почему в моё отсутствие накопился ворох почтовых дел, и я только на днях отправил владельцу присланные Вами книги. Я написал ему запрос о возможности сделать фотокопию Т[айной] Д[октрины], даже предложив ему, что ежели у него это сделать некому, то от нас приедет эмиссар с фотоаппаратом. Буду ждать ответа. Говорят, что в июле должен приехать Святослав Николаевич, тогда я с ним встречусь «ин персон», как говорят англичане.
Большущее Вам спасибо за рукописи — это был отличный подарок ко дню рождения, не «тезоименитства», которое не очень-то яркое, поскольку 24 апреля Иоанн какой-то невзрачный, состоял у кого-то в учениках и сам ничем не отличался. Зато родился я в Радоницу, и тем самым сама судьба мне предназначила быть палеонтологом.
Портнягин, 4 июня 1970 г., Кузнецк: Мечтаю числа 10—15 быть в Московии. Буду в Москве и Калинине. Если нужно, то проеду и до Риги. Мой археолог (младший сын) в середине ноября прошлого года призван в армию на год, успев проработать после окончания Ленинградского университета только 3 месяца в роли зав[едующего] археологическим отделением Калининского областного музея. Он проходит службу всего в 30 км от Калинина и иногда бывает в городе, где работает его жена — тоже сотрудник этого же музея (она историк) и живут её родители. Так что в Калинине можно повидаться и с ним.
Очевидно, Портнягин сумел по дороге в Тверь заехать к Ефремову, где тот ему дал книгу Жерара Круазье, парапсихолога. В следующих двух письмах Портнягин излагает свои соображения по поводу этой книги.
25 сентября 1970 г., Москва: Только что вернулся из санатория, где отдохнул немного в настоящей золотой осени. Я не ответил ещё на Ваши два последних письма под впечатлением Круазе.
4 ноября 1970 г., Москва: Я был завален делами, вернее, огромным количеством посещений от проезжающих, и самая усиленная борьба не помогала. Поэтому сейчас в состоянии несколько большего раздражения, чем надо.
17 декабря 1970 г., Москва: Не писал Вам некоторое время, так как болел гриппом — не слишком сильным, но неприятным, с прострелами.
10 января 1970 г.
28 января 1971 г., Москва.
6 марта 1971., Москва: А повидаться нам не худо, м.б., к лету и осуществим?
27 апреля 1971 г., Москва: Своевременно не поблагодарил за поздравление и не ответил на письмо потому, что валяюсь уже 29-й день и диктую Т.И. Было нарушение мозгового кровообращения с расстройством двигательной функции гортани и языка и потерей кожной чувствительности на всей правой стороне тела. Невропатологи добросовестно гноили в постели, только сейчас начинаю понемногу вставать. Я считаю, что получил предупреждение из Шамбалы, чтобы не болтал лишнего, не выдавал себя за мудреца и помнил, что есмь простой советский человек.
15 мая 1971 г., Москва: Я помаленьку «оклемался» и продвинул дела. Третьего дня Вам послана посылка «на сумму 40 р.». В ней в завинчивающейся коробке три мотка плёнки — охватывают полностью первый том «Т[айной] Д[октрины]», а третья — половину второго. К сожалению, молодой человек не выполнил плана — весна, что ли! и не доснял второго тома, а также не перепечатал негатив на позитив, который пошёл бы Вам в вечное пользование.
19 мая 1971 г., Москва.
23 мая 1971 г., Москва.
29 мая 1971 г., Москва: Я собираюсь на дачу до сентября. Поэтому Вы мне не посылайте ничего, кроме писем, примерно до середины сентября — получать будет ценные посылки некому, а письма будут мне привозить. Ежели соберётесь в Москву — напишите, я сообщу адрес дачи — ещё толком не знаю.
Портнягин, 7 июня 1971 г., Кузнецк: Буду рад Вашему адресу, конечно, в Москве буду. Мне хочется туда поехать по Волге, не знаю, смогу ли достать билеты и на какое число. Во второй половине августа буду у сына на строительстве Саянской ГЭС, так что в Москве буду или во второй половине июля, или самолётом из Абакана в последних числах августа.
13 июня 1971 г., Москва: Мой адрес на даче: ст. Перхушково Белорусской ж. д., откуда автобусом четыре остановки до пос. Ново-Дарьино, построенного академиками. Дача № 32, Сапожниковой. Вот и всё. Писать же надо на Москву, ибо пригородная почта куда хуже, чем при татарах.
16 июля 1971 г., Ново-Дарьино: Я живу на даче, впервые после нескольких лет на чистом воздухе, и дописываю свой эллинский роман. Постараюсь прожить подольше здесь, хотя погода не радует — холодно и дожди. Всё же попытаюсь быть тут до середины сентября.
Портнягин, 24 июля 1971 г., ашрам «Видийя»: Почему эллинский роман, а не «Чаша отравы»?
//В данной переписке самим Ефремовым «Чаша отравы» не упоминается. Вопрос Портнягина говорит о том, что прежде при личной встрече Ефремов делился с ним своими творческими планами, упоминая о желании написать роман «Чаша отравы».
Портнягин смог приехать в гости на дачу к Ефремову, вероятно, в конце августа.//
26 ноября 1971 г., Москва: Я, со своей стороны, был слегка встревожен Вашим молчанием и в то же время по горло занят чисткой своего романа и предисловием к нему. Только собрался написать, ан тут и от Вас письмо. Должно быть, Вы не очень себя хорошо чувствуете (я, например, неважно — уж очень мерзка неустойчивая погода) и в некоторой депрессии.
Декабрь 1971 г., Москва: «Т.И. сильно болела (воспаление лёгких), и я тоже эту…
зиму чувствовал себя неважно. Поэтому пока нечем похвастаться. ]>
6 февраля 1972 г., Москва: Я довольно давно не писал Вам — оба мы с Т.И. хворали, и я всё ещё продолжаю киснуть. Как-то ослабел в эту зиму, дышится плохо, и потому нет усердия в работе. А надо всё же поспешать — недалеко время, когда позовут в «долгий путь домой» (лонг вей хоум).
28 марта 1972 г., Москва: «Таис Афинская» будет печататься в журнале «Молодая гвардия» с августа или сентября и до конца года. Когда будет книга, ещё неясно, есть трудности. Разрешено издание моего собрания сочинений (подписного), 6 томов, по 2 в 73, 74 и 75 гг. Когда будет подписка, не знаю, наверное, в середине этого года.
7 июля 1972 г., Ново-Дарьино: Я всё получил, но не собрался ответить вам, т.к. для отдыха пока не взял машинку на дачу.
На август я возьму и начну переписываться. Мысли Ваши об отбросах духовной эволюции полностью совпадают с моими, но это разговор сложный и длинный. Не собираетесь ли осенью в М[оск]ву? Я буду на даче до середины сентября.
17 сентября 1972 г., Ново-Дарьино: «Ашрам» Ново-Дарьино вовсе не годится для этой категории убежищ, хотя он послужил мне неплохо в адское лето этого года, когда солнце взбесилось и испорченная нами природа вокруг города стала мстить.
Вы уже посещали меня здесь в прошлом году, так что Вы отлично знаете расположение этого академического посёлка близ ст. Перхушково Белорусской жд. Я с прошлого года переменил только дачу: не № 32, на которой вы были, а № 69 (вдовы академика Ферсмана).
Я побуду здесь, ежели позволит погода, примерно до 25—27 сентября, а если ударят дожди, то и раньше переберусь в город.
Буду очень рад Вас видеть и на даче, и в городе. Когда приедете, то сначала позвоните (и не один раз) на городскую квартиру (135–90–78) и, убедившись, что никто не подходит и мы на даче, приезжайте сюда.
Я очень доволен, что вы получили приглашение от Павла Фёдоровича Беликова. Это человек весьма достойный и огромных познаний в том, что нас с Вами интересует. Разумеется, накопилось много разных соображений, которыми хотелось бы поделиться с Вами. Поэтому, ежели не удастся заехать ко мне — «туда», постарайтесь на пути «обратно».
Портнягин собирался приехать в Москву 21 октября. Но последней встрече не суждено было сбыться.
Итак, мы видим, что в
1964 году, в свои 56 лет, Ефремов ведёт активный образ жизни: в мае 1964 года он едет, вероятнее всего, в санаторий, возвращается в начале июня; в ноябре едет отдыхать в Ялту, возвращается в начале декабря.
В январе
1965 года болеет («расхворался»), в конце марта находится в Малеевке – Доме творчества писателей, возвращается 20 апреля. В сентябре – начале октября Ефремов с женой путешествуют на теплоходе по Волге. В ноябре Ефремов и жена болеют.
1966 год – роковой в жизни Ефремова. Весной у него случается
отёк лёгких, его спасает жена, затем его кладут в больницу, откуда он пишет письмо-завещание Таисии Иосифовне. Портнягину о своём состоянии он пишет коротко и выразительно:
«Заболел сильно – едва не перешагнул черту Беспредельности».
В июне 1966 года, после больницы, Ефремов поправляет здоровье в санатории (вероятно, в «Узком»), в июле уезжает на дачу в Лесной Городок.
Весной
1967 года Ефремов побывал в двух санаториях (в каких именно, он не указывает), но состояние его не улучшилось, к тому же в санаториях сложнее настроиться на работу. Тогда он принимает решение оставаться на лето в городе и работать над новыми книгами. В его планах четыре книги, из которых он успел написать две: романы «Час Быка» и «Таис Афинская». Было намерение написать ещё большую книгу по палеонтологии, роман «Чаша отравы» и (вероятно, этот замысел сформировался позже) книгу о броненосце «Ретвизан», что известно из других источников.
Одним из мотивов сосредоточиться на написании романов было понимание того, что век его измерен, и желание оставить Таисии Иосифовне материальное обеспечение в виде гонораров от издания романов – об этом мы знаем из писем его к жене, опубликованных в книге «Мои женщины»
4.
Оценка своего состояния на 1967 год –
«подбитый броненосец».
К сентябрю 1967 года роман «Час Быка» написан на три четверти.
В декабре 1967 года остаётся написать две с половиной главы.
В марте
1968 года Ефремов сообщает, что только что кончил новый роман. Затем занимался «генеральной правкой» и перепечаткой.
Май 1968 года –
приезд Портнягина в Москву к Ефремову.
Весной
1969 года идёт чистовая перепечатка и вычитка «Часа Быка», подготовка к книжному изданию, корректура книги старых рассказов и докторская диссертация ученика – Петра Константиновича Чудинова.
Резкое увеличение нагрузки привело к тому, что во второй половине июля Ефремов вновь заболел. В августе Иван Антонович ещё не вполне уверен, что «Час Быка» будет издан.
1970 год. Конец января – начало февраля – приступ стенокардии, постельный режим.
Март – грипп, март-апрель – ремонт квартиры. Ефремов пишет про своё отсутствие, но где он был в это время – не упоминается.
Июнь 1970 года –
встреча Портнягина с Ефремовым в Москве.
Сентябрь – Ефремов отдыхает в санатории «в настоящей золотой осени». По всей видимости, это год, когда он впервые за четыре года выезжает из Москвы после решения работать дома, принятого летом 1967 года.
Осень 1970 года – Ефремов принимает большое количество посетителей. Увеличение желающих встретиться с писателем, безусловно, связано с выходом романа «Час Быка».
Начало декабря – грипп.
1971 год. 30 марта Ефремов пережил
инсульт, лежал в постели весь апрель, писать не мог, диктовал. К середине мая он «потихоньку оклемался», по его собственному выражению.
В начале июня Иван Антонович и Таисия Иосифовна выезжают в Ново-Дарьино, живут на даче № 32. Ефремов пишет роман «Таис Афинская».
Приезд Портнягина на дачу к Ефремову – вероятно, в конце августа.
Ноябрь – роман «Таис Афинская» уже написан, Ефремов вычитывает его, готовит предисловие. Чувствует себя неважно, ощущает депрессию.
Декабрь – Таисия Иосифовна переносит воспаление лёгких, Ефремов тоже недомогает.
1972 год. Февраль: Ефремов «продолжает киснуть». К этому периоду относится важнейшее его признание: «А надо всё же поспешать —
недалеко время, когда позовут в «долгий путь домой» (лонг вей хоум)».
В житиях святых часто делается акцент на том, что герой жития предчувствует свой смертный час как час, когда он предстанет перед Господом, называет время своей будущей кончины. Так и Ефремов понимает, что ему остались считанные месяцы.
С июня по сентябрь включительно Ефремов живёт на даче № 69 в Ново-Дарьино. Он приглашает в гости Портнягина, но тот летом приехать не может, выбирает время для поездки в октябре.
За 8 лет переписки Портнягина и Ефремова корреспонденты встретились три раза. Четвёртая встреча не состоялась.
Мы видим, что с 1966 года, с момента отёка лёгких, Ефремов ведёт непрекращающуюся борьбу за «живучесть корабля», сначала пытаясь поддержать свои силы санаторным лечением, затем решая оставаться дома, чтобы не подвергать себя стрессу переезда и привыкания к новым условиям жизни. Таисия Иосифовна в этот период стремится максимально ограничить визиты к Ефремову, порой буквально заставляя мужа перейти от работы и делового общения к отдыху.
В то же время переписка Ивана Антоновича с Портнягиным становится всё более содержательной и интенсивной, они обсуждают возможности получения и перепечатки «Тайной доктрины» и книг «Агни-Йоги», обсуждают вопросы существования Шамбалы, отношений Учителя и ученика. Ефремов формулирует для себя три важнейшие вопроса Кармы: 1. «право на уничтожение вредоносных, и принципы определения – и вредоносности, и права. 2. Право на самоуничтожение, которое должно вытекать из 3. Права судить высшие силы Судьбы и Промысла».
Ефремов видит в Портнягине человека, в которым он может поделиться самыми задушевными мыслями, приглашает его приехать на дачу, знаком с его сыновьями, которые по просьбе отца привозили Ефремову книги и перепечатки, чтобы не доверять их ненадёжной почте.
Нельзя не понимать, что Ефремов в эти годы живёт на гонорары, причём последняя книга – «Лезвие бритвы» – его выходила в 1963 году, стало быть, к концу шестидесятых годов крупных гонораров давно не было. Чтобы снять на лето дачу, требовались значительные средства, и они появляются в 1971 году, после публикации романа «Час Быка».
В 1970 году Ефремов начинает работать над «Таис Афинской», в 1971 году летом в Ново-Дарьино продолжает и осенью в городе заканчивает роман. Таким образом, у Ефремова было несколько месяцев, которые он мог посвятить новому произведению. Вероятнее всего, это был роман «Чаша отравы».
Лето 1972 года стало одним из самых тяжёлых в XX веке. В Европейской части России горели торфяники. По катастрофичности это лето можно сравнить с летом 2010 года, когда антициклон стоял над Европейской частью России более трёх месяцев, и дым от пожаров был настолько густым, что видимость сокращалась порой до нескольких метров, и дышать было буквально нечем.
После инсульта 1971 года, учитывая необычайно тяжёлое лето, Ефремов смог прожить ещё полтора года, работать, вести интенсивную переписку, встречаться с людьми, что говорит о необыкновенной воле к жизни.
Следующие темы, которые предстоит детально изучить, – это круг чтения, книги, обсуждаемые Ефремовым и Портнягиным, что составляет сакральный слой, то есть деятельность Ефремова и Портнягина по изучению и распространению знаний о йоге и эзотерике, и духовный слой – вопросы духовного развития человека, обсуждавшиеся в переписке.
Ноябрь 2025 г.
1 Переписка Ивана Антоновича Ефремова / Автор-составитель О. А. Ерёмина. — М.: Вече, 2016. — 1536 стр.: ил.
2 Переписка И. А. Ефремова. Жизнь / Автор-составитель Н. Н. Смирнов. — М.: Престиж Бук, 2024. — 720 с.
3 Здесь и далее: в тех случаях, когда слово «иога» вместо «йога» пишется через «и», это делается потому, что так пишется в конкретных письмах.
4 Ефремов И. А. Мои женщины. – Москва, Издатель Юхневская С. А., 2022. – 480 с.
