1. Творчество Ивана Антоновича Ефремова продолжает традиции русского космизма, внося в них новые краски и обертона - конкретно: впервые ставится вопрос о закономерной эволюции форм жизни и разума во Вселенной. На основе этого подхода преодолевается коммуникативный агностицизм - сомнения в наших возможностях адекватно понять другой разум и вступить в плодотворный диалог с ним. Эта пессимистическая точка зрения зиждется на том, что в эволюции преобладает дивергенция - на экзистенциальном плане расхождение оборачивается отчуждением. Разум создаёт столь различные системы отсчёта, что какая-либо инвариантность между ними отсутствует. Для И.А. Ефремова такая ситуация неприемлема. Теория космической конвергенции укоренена у него в оптимистических ожиданиях. Она глубоко гуманистична в своей мировоззренческой сути.

2. Будучи палеонтологом-эволюционистом, И.А. Ефремов постигал разнообразие земной жизни в его развитии - и он видел: динамика Биоса не хаотична, а внутренне организована. Создаётся ощущение, что совершенствующаяся жизнь движется вдоль неких силовых линий - как бы подтягивается из будущего системой аттракторов. Это производит впечатление телеологичности эволюции. Данный феномен И.А. Ефремов пытался объяснить в рамках диалектико-материалистической парадигмы. Он апеллировал прежде всего к кибернетике. Вероятно, этот подход недостаточен, но для нас важен сам факт: эволюция по И.А. Ефремову ортогенетична - ей присуща направленность. Статья <Космос и палеонтология> со всей очевидностью обнаруживает идейную связь автора с <Номогенезом> Л.С. Берга. К этому выдающемуся учёному, критиковавшему Ч. Дарвина, И.А. Ефремов относился с пиететом. Однако и здесь он движется по лезвию бритвы, избегая крайностей: номогенез по И.А. Ефремову не исключает естественного отбора и борьбы за существование.

3. Эволюционная спираль широка в основаниях, но её витки закономерно сужаются, приближаясь к точке Омега - там вспыхивает разум. Он един для Универсума. Его гуманоидная форма - своего рода константа. Через год после смерти И.А.Ефремова будет сформулирован антропный принцип. Имплицитно он содержится в ефремовской космософии. Вселенная как бы преадаптирована к человеку - подогнана под его запросы и потребности. Эту глубинную гармонию И.А. Ефремов ощущал всем своим существом. В пределах Метагалактики мы будем встречать подобных себе носителей разума. И Биос, и Нус тут настроены по одному камертону. Мы сейчас начинаем говорить в терминах пифагореизма. И это понятно: теория конвергенции находится в русле пифагорейско-платоновской традиции - выводит её в биологические измерения. Гармония сфер Пифагора - и ряды гомологической изменчивости Н.И. Вавилова: здесь одна эстетика - один дух.

4. Принцип конвергенции отвечает критерию красоты. Эстетическое сознание И.А. Ефремова получало в нём двойное удовлетворение:

- конвергентно могут сойтись две различные, порой противоположные линии; обе выходят на лезвие бритвы - и там им не тесно: они ищут единый оптимум, двигаясь к нему с разных сторон; конвергенция в этом своём проявлении может трактоваться как одна из разновидностей диалектической гармонии;
- другой эстетический аспект конвергенции - красота повторов, рефренов, изоморфизмов: благодаря игре и морфологических, и этологических созвучий биосфера становится похожей на изощрённо зарифмованную поэму, являя нам системно-структурную грань единства - при несходстве субстрата мы видим сходство форм, адаптаций к среде, поведенческих алгоритмов. <Сердце змеи> моделирует ярчайшее проявление конвергенции в этом её виде.

Красота есть единство - единство есть красота. Феномен конвергенции вполне отвечает этой симметричной формуле.

5. И.А. Ефремову интересна конвергенция на разных уровнях её манифестации. В <Дороге ветров> рассказывается о находке яиц динозавров, сохранивших следы цветного пигмента - таковой нетипичен для пресмыкающихся: они маскируют свою кладку. Значит, у этих динозавров яйца лежали открыто - отсюда криптическая окраска. Налицо конвергенция с птицами! Она задаётся однотипностью экологических ситуаций.

А вот конвергенция на совсем другом уровне: Таис и Эрис принадлежат разным расам - и тем не менее отвечают одному канону красоты. Теперь причину конвергенции надо искать в единстве духовного содержания. И.А. Ефремов говорит о возможности экстраполировать на космос эволюционный опыт Земли. Но хочется верить и в экстраполябельность земной красоты! Единство, обнаруживаемое в пределах расового разнообразия, должно проявиться в масштабах звёздной Ойкумены. Не будет ли красота самым надёжным инвариантом при установлении контакта с инопланетным разумом? Имеется в виду прежде всего женская красота, творимая Эросом, в котором ещё Платон усматривал вселенскую значимость. Миры конвергируют в прекрасном. В софийно прекрасном! Космическая эстетика И.А. Ефремова связана с архетипом Вечной Женственности.

6. Книги И.А. Ефремова дают много впечатляющих примеров, когда культуры конвергируют в мифах, стилях, философских системах. В пределах земной ноосферы эти переклички можно объяснить монофилетически. Почему бы не предположить наличие у них общего источника? Вспомним гипотезу Атлантиды. Однако с выходом в космос проблема осложняется. Тут правомерна и гипотеза полифилии - независимого происхождения явлений, ошеломляющих своим унисоном. Впрочем, мы вправе сохранить и монофилетический подход - но на повышенном и расширенном основании: не захочет ли будущий исследователь стянуть все эволюционные линии Универсума к платонову миру идей? Конвергенцию можно интерпретировать в духе платонизма: одна и та же идея воплощается в разном материале - в разные эпохи - на разных планетах. В споре Платона и Аристотеля И.А. Ефремов явно поддерживал создателя Академии. Подчеркнём, что идея прекрасного занимает у Платона самое высокое иерархическое положение - и это находит понимание у И.А. Ефремова. Язык красоты универсален для него. Миры говорят на этом языке. И понимают друг друга.